В день выборов бабка Бубликова поднялась с петухами. Скоренько собралась, нащупала паспорт в серванте и укоризненно глянула на храпящего деда:
- Мужикам сроду ничо не надо! Только жрать горазды. Все одной приходится.
Тихонько притворила дверь и отправилась вершить демократию. Часы показывали без четверти шесть утра. Избирательный участок открывался в шесть.
Пока пенсионерка Бубликова бредет темным зимним утром по заметённым улицам, уточним, что мы не ошиблись со временем. Участок открывался не в восемь утра, а именно в шесть. Продолжение ...
Новая пустая квартира гулким эхом приветствует хозяев. А внизу, у подъезда, куча барахла, нажитого непомерным трудом, ждет перемещения в новое место проживания. Переезд, непростое испытание, оно по разрушительной силе приравнивается к пожару. Лифт не так вместителен, как бы всем хотелось. Самые тяжелые, большие и дорогие вещи хошь не хошь, а приходиться таскать вручную. А тем временем остальная мебель жарится под солнышком и мокнет под снегом и дождем. Поэтому самым первым затаскивается самое ценное. В семье наших новоселов самым ценным был антикварный прабабушкин буфет.
Приглашенные на подмогу друзья опасливо созерцали этого мебельного динозавра. Один высказал робкую надежду:
- А он вообще, в дверь-то войдет? Может, разобрать и по частям?
Наверное, мебельщики, сваявшие в сто лет назад этот буфет, ехидно усмехались с небес на жалкие попытки хилых интеллигентов взять штурмом их деревянную цитадель. Буфет стоял как Брестская крепость. Делать нечего, замерили габариты монстра и пошли смотреть дверной проем. Оказалось, проходит – даже с небольшим запасом. Все-таки, это вам не хрущевка какая-то, а современный проект.
Буфет надо было тащить - и этот факт не могли изменить никакие обстоятельства. С надрывом обреченных мебелину вознесли на нужный этаж, дали ему разгон по лестничной площадке и с первого раза попали дверной проем. Победа? Нет! Конфузия! Продолжение ...
